Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

бокам детской кроватки бутылки с горячей водой. — Только вот я никогда не задумывалась, насколько это трудно, когда на руках маленький ребенок. Так было и год назад, — грустно вздохнула она. — Скоро год, как мы с ним встретились тогда во дворе…»

Жалела ли она о том, что в то утро в самом начале июня 1993 года вышла погулять с Малышкой раньше обычного? Жалела ли о том, что влюбилась моментально и безоглядно в этого красивого и такого харизматичного парня? Катя и сама не знала. Понимала лишь одно: произошло то, что должно было произойти, и ничего теперь уже не изменить. Она любила Сашу, даже не пытаясь каким-то образом убить в себе это чувство, особенно теперь, когда родилась его дочь. Глаза у девочки были абсолютно черные, как у ее отца, и Кате казалось, что, если она разлюбит Королькова, то станет меньше любить и Агату.

Было ли это послеродовым неврозом или ее упрямством, но это было так. Как ни странно, Кате стало легче: ее любовь словно разделилась на две равные части — одной половиной своего сердца она любила Сашу, и оно уже не разрывалось в клочья от этого чувства. Вторая же половина принадлежала ее («И его!» — в который раз удивленно думала Катя) дочери.

Холода сменяли друг друга, май подходил к концу, а Катя не успевала выключать плиту и кипятильник, до того холодно и промозгло было в квартире. Аня, которая часто ночевала у нее, помогая с ребенком, простыла и на время съехала к себе.

За окном стояли серые и тоскливые сумерки, а в квартире было темно: Катя экономила электричество и качала кроватку Агаты, не включая даже торшер. Вдруг совершенно неожиданно раздался звонок в дверь. Катя вздрогнула и поняла, что немного задремала, а этот звонок ее разбудил. Позевывая, она подошла к двери:

— Кто?

— Откройте, «Энергосбыт»! — мужской голос был громким и резким.

— Ага, щас! — Катя была, в общем-то, не робкого десятка, и рука ее потянулась к стоящей в углу арматурине. — Энергохренит! А ну вали отсюда, я сейчас ментов позову! Алкаши проклятые, ходят тут! Отойди на хер от квартиры, сказала!

— Откройте, девушка! — снова позвал голос. — У вас задолженность за электроэнергию!

— Я тебе сказала, сейчас милицию вызову! — снова вполголоса заорала Катя. — Я уже номер набираю! Ноль-два!

Голос за дверью устало произнес:

— Ну и вызывайте! Я вам уведомление на ящик покладу. А электричество я отключаю! Пломбу снимем, когда уплотите! Всего доброго, — злорадно закончил голос, — девушка.

Катя обомлела, потому что действительно, на площадке что-то брякнуло, щелкнуло, и свет, который она в ажитации зажгла в коридоре, внезапно потух. В сердцах она только и успела подумать: «Опять Евгения Тимофеевна дверь в отсечку не закрыла, склеротичка старая, вот и заходят кто ни попадя!», как на нее обрушился весь ужас создавшейся ситуации. Денег нет, света нет, на улице холод собачий (Малышка с Зайкой, кстати, забыв на время распри за внимание хозяйки, да и за лишний кусок, спали, сбившись лохматым комком, на кресле в гостиной, соорудив из подстеленного старого пледа что-то вроде гнезда), на руках крошечный ребенок. Да еще и неизвестно, был ли это действительно сотрудник «Энергосбыта», или бандит, который опустил рубильник в щитке, чтобы выманить Катю из квартиры, а потом ограбить и убить ее вместе с ребенком. «И собаку с кошкой тоже!» — в ужасе подумала Катя.

Телефон работает от электричества, и позвонить кому бы то ни было не представляется возможным. «Нафига я эту трубку дурацкую поставила? — думала Катя, метнувшись к темному кухонному окну. — Стоял бы старый телефон, стационарный… Он вроде не от электричества? Или от электричества?»

От паники мысли ее путались, но она успела увидеть, что из подъезда действительно вышел какой-то человек с папкой в руке и сумкой, с какими обычно ходят электрики, через плечо.

Катя долго стояла в коридоре, прильнув ухом к дверной щели и вслушиваясь в тишину подъезда. Выходить на площадку было страшно: вдруг бандит, выдававший себя за сотрудника «Энергосбыта», только и ждет, затаившись, чтобы она открыла дверь? И сразу — тюк по голове каким-нибудь обрезком трубы, к примеру, или такой же арматуриной, что стоит у нее в углу? Прошло около пятнадцати минут. Время от времени гремел на разные лады лифт, и Катя, чертыхаясь про себя, ждала, пока снова станет тихо. Агата спала, и Катя, подойдя к кроватке, осторожно взяла ребенка на руки.

«Сейчас выйду и первым делом — к Ирке. Оставлю Агату и побегу к соседям снизу — звонить, — думала она. — Надо еще записную книжку взять… Кому же звонить, господи, кому…»

Осторожно накинув цепочку, Катя приоткрыла дверь. В подъезде было темно, как у негра понятно, где, и тихо. Она еще послушала эту пугающую ее все больше тишину и рывком открыла дверь. Вроде никого. Катя быстро проскочила в другой конец лестничной клетки и стала звонить и тарабанить кулаком в соседскую дверь:

— Ирка! — орала она шепотом. — Открывай! Да открывай же, господи! Вася! Вы дома или нет?

— Катя, что случилось? — испуганная подруга появилась на пороге. — Что ты так долбишься?

— Ира! — выдохнула та. — Слава богу, вы дома! Возьми Агату! Мне надо к Сидоровым сбегать, позвонить!

— А у тебя что с телефоном? — удивленно спросила Ира. — Да что стряслось-то?

— У меня электричество пришли отключили, представляешь? — торопливо стала объяснять Катя. — Я так испугалась, он в дверь позвонил, я думала, грабить пришли! А он: у вас задолженность! И отключил! Ни света, ни печку включить, ничего! Опломбировал, говорит, я еще не смотрела! Надо, чтобы